Локи (Loki) — сын Лаувейи

Сын великанов Фарбаути и Лаувейи, формально принят в число асов через побратимство с Одином. Источники не дают Локи однозначной роли — он то помогает богам выпутаться из беды, которую сам же и создал, то становится прямой причиной величайшей из их потерь.

Хейти (имена)

• Лофт (Loptr) — «Воздушный»; подлинное поэтическое имя, использованное в самой «Песни о Трюме» (Þrymskviða), в момент, когда Локи летит в облике сокола за молотом Тора — то есть имя напрямую связано с одним из немногих его собственных магических умений, а не выдумано позже.

Семья

Самое насыщенное генеалогическое древо во всём пантеоне — и самое неоднородное по типу источников.

Жена Сигюн (Sigyn) и сыновья от неё — по прозе «Младшей Эдды», Нари (или Нарви) и Вали; после разоблачения Локи в убийстве Бальдра асы превращают Вали в волка, и тот разрывает собственного брата Нари, чьими внутренностями Локи и связывают³. Сама Сигюн, впрочем, поэтически подтверждена — именно её верность у изголовья связанного мужа описана в строфе Völuspá, приведённой ниже.

От великанши Ангрбоды («Сулящей горе») — трое детей, определивших сюжет всего Рагнарёк: волк Фенрир, мировой змей Ёрмунганд и Хель, ставшая владычицей царства мёртвых (отдельные статьи о каждой из них — в разделе «Миры» и здесь же, в «Богах», о Хель).

Слейпнир — отдельный, самый странный случай: Локи не отец, а мать этого восьминогого коня Одина. Обернувшись кобылой, он отвлёк жеребца Свадильфари от работы великана-строителя, возводившего стену Асгарда, и позже родил Слейпнира уже в кобыльем облике. Источник (Gylfaginning) излагает это без всякого смущения, как рядовой факт мифологии.

Честная деталь: сама «Перебранка Локи» (Lokasenna) содержит намёк, что Локи рожал детей и в других случаях, в женском облике — но какой миф стоит за этой строкой, ни один из дошедших источников не поясняет. Это не единственный пробел на этом сайте, но один из немногих, где даже позднейшая проза Снорри ничего не восполняет.

Атрибуты

Постоянных предметов-атрибутов (в отличие от Тора или Одина) источники за Локи не закрепляют — его сила не в вещи, а в перевоплощении: облик сокола (похищение молота), облик кобылы (постройка стены Асгарда), облик тюленя (схватка с Хеймдаллем за ожерелье Брисингамен, по позднейшей скальдической традиции).

Историческое значение

Связан за гибель Бальдра (Völuspá, строфа 35)¹

Hapt sá hon liggja
undir Hveralundi,
lægjarns líki
Loka áþekkjan;
þar sitr Sigyn,
þeygi um sínum
ver velglýjuð.

Узника видела она лежащим
под Хвералундом [«рощей горячих источников»],
обликом, похожим
на злокозненного Локи;
там сидит Сигюн,
но не рада она
своему мужу.²

Эта строфа — единственное прямое подтверждение связывания Локи в поэтическом источнике, и она предельно скупа: ни змея с ядом, ни землетрясений от его мучений здесь нет, только сам факт — он лежит связанным, а верная жена рядом безрадостна. Полную версию — с сыновьями Локи, чьи внутренности стали путами, со змеем, чей яд капает ему в лицо, и с чашей Сигюн, которую она периодически вынуждена опустошать, — рассказывает только проза «Младшей Эдды»³. Честно: за яркими деталями этой сцены, знакомыми по большинству современных пересказов, стоит один прозаик XIII века, а не сама древняя поэма.

Честная оговорка

Локи в источниках устойчиво двойственен, и эта двойственность — не позднейшая переинтерпретация, а свойство самого материала. В одних сюжетах он вор и предатель (кража Брисингамен, убийство Бальдра через слепого Хёда, отказ дать Тёкк оплакать Бальдра — тем самым закрыв ему путь назад из Хель). В других — именно он вытаскивает богов из положений, в которые сами боги себя загнали (переговоры с Трюмом за молот Тора, добыча сокровищ у карликов, включая тот же молот). Источники не дают морального приговора Локи впрямую — только цепочку поступков, которая заканчивается связыванием и, согласно пророчеству, освобождением в Рагнарёк, где он поведёт корабль мертвецов против богов и погибнет в поединке с Хеймдаллем (об этом — в статье о Хеймдалле).