Один (Óðinn) – Всеотец

Имя восходит к общегерманскому корню wōđanaz, связанному с др.-исл. óðr – «неистовство, поэтическое вдохновение, ярость». Один – не «бог чего-то одного» в узком смысле; источники приписывают ему одновременно войну, мудрость, поэзию, магию (сейд и гальдр) и смерть.

Хейти (имена)

В «Речах Гримнира» (Grímnismál, строфы 46–48) Один, скрывающийся под личиной странника Гримнира, перечисляет свои имена почти полусотней строк подряд¹. Вот часть списка с переводом:

• Гримнир (Grímnir) – «Скрытый под маской»
• Ганград / Ганглери (Gangleri) – «Странник»
• Хар (Hár) – «Высокий»
• Триди (Þriði) – «Третий»
• Бёльверк (Bölverk) – «Злодей» (имя, под которым Один похитил мёд поэзии)
• Хникар (Hnikar) – «Разжигающий (распрю)»
• Всеотец (Alföðr) – «Отец всех»
• Отец Павших (Valföðr) – «Отец павших [в бою]», хозяин Вальхаллы
• Хангатюр (Hangatýr) – «Бог повешенных» – прямая отсылка к самоповешению на Иггдрасиле

Сам текст честно признаётся: «единого имени не имел я никогда с тех пор, как ходил среди людей» – то есть множественность имён здесь не литературный приём, а часть самой природы персонажа: Один почти всегда появляется в источниках переодетым, под чужим именем.

Именно имена «Хар» и «Триди» (вместе с третьим, «Джафнхар») стоят за одной из самых узнаваемых сцен «Младшей Эдды» – тремя собеседниками на престолах, отвечающими Гюльви. Разбор того, насколько однозначно это отождествление, – в отдельной статье «Высокий, Равновысокий и Третий».

Атрибуты и спутники

Копьё Гунгнир – по «Речи Сигрдривы» (Sigrdrífumál, строфа 17), на его наконечнике вырезаны руны²; по «Младшей Эдде» – выковано карликами, разит любую цель, куда бы его ни метнули.

Конь Слейпнир – восьминогий конь, лучший среди коней, как прямо сказано в «Речах Гримнира» (строфа 44): «Иггдрасиль – лучшее из деревьев, Слейпнир – лучший из коней»¹.

Волки Гери и Фреки («Ненасытный» и «Жадный», Grímnismál, строфа 19)¹:

Gera ok Freka
seðr gunntamiðr
hróðigr Herjaföður;
en við vín eitt
vápngöfugr Óðinn
æ lifir.

Гери и Фреки кормит
прославленный в битвах
славный Отец Дружин;
а сам одним вином,
величавый оружием Один,
живёт вовеки.³

Вороны Хугин и Мунин («Мысль» и «Память», Grímnismál, строфа 20)¹:

Huginn ok Muninn
fljúga hverjan dag
Jörmungrund yfir;
óumk ek of Hugin,
at hann aftr né komit,
þó sjámk meir of Munin.

Хугин и Мунин
летают каждый день
над бескрайней землёй;
тревожусь я о Хугине,
что не вернётся он назад,
но больше тревожусь о Мунине.³

Характерная деталь именно в этой строфе: Всеотец, при всей его силе, боится потерять не тело, а собственный ум и память. Это редкий момент уязвимости в источнике, который иначе рисует Одина почти исключительно как фигуру власти.

Связь с руной Ансуз

Одина традиционно связывают с ᚨ Ansuz (Ансуз), и у этой связи есть древняя опора, хотя она устроена сложнее, чем Тюр – Тейваз. Реконструируемое имя Ansuz означает бога, аса вообще и само по себе не является именем Одина. Зато в древнеисландской рунической поэме соответствующая младшая руна Óss описана через Aldingautr («древний Гаут»), владыку Асгарда и Вальгаллы – это прозрачные обозначения Одина. Поэтому связь Ансуз с Одином основана на поздней северной ветви рунической традиции; при переносе её непосредственно на старший футарк нужна эта оговорка. Отдельно Один связан с рунами как с системой через Rúnatal в «Речах Высокого», где он рассказывает, как добыл руны после девяти ночей на древе.

Историческое значение

Самопожертвование ради рун (Hávamál, строфы 138–141)⁴

Veit ek, at ek hekk
vindga meiði á
nætr allar níu,
geiri undaðr
ok gefinn Óðni,
sjalfr sjalfum mér,
á þeim meiði,
er manngi veit hvers af rótum renn.

Знаю, что висел я
на ветреном древе
все девять ночей,
пронзённый копьём
и отданный Одину,
сам себе самому,
на том древе,
о корнях которого никто не знает.³

Дальше в тех же строфах: без хлеба и питья, глядя вниз, он с криком поднимает руны – и после этого падает обратно. Это единственное место во всём корпусе источников, где прямо описано происхождение рунического знания, и оно неотделимо от Одина: руны не даны богами человеку – Один добыл их сам, ценой раны и подвешивания на дереве.

Глаз в источнике Мимира (Völuspá, строфы 28–29)⁵

Veit hon Óðins
augat falit
í inum mæra
Mímis brunni;
drekkr mjöð Mímir
morgin hverjan
af veði Valföðrs.

Знает она, что глаз Одина
сокрыт
в славном
источнике Мимира;
пьёт мёд Мимир
каждое утро
из залога Отца Павших.³

Здесь стоит быть честной: сам термин veð («залог») не объяснён в поэме – аудитория, видимо, и так понимала, что имеется в виду. Современные исследователи расходятся, была ли это буквально жертва глаза, или залог в юридическом смысле, причём часть учёных даже оспаривает, что речь вообще о глазе⁶. Источник называет цену – знание; механизм сделки остаётся отчасти неясным даже специалистам.

Гибель в Рагнарёк (Völuspá, строфа 53)⁵

Þá kemr Hlínar
harmr annarr fram,
er Óðinn ferr
við ulf vega.

Тогда настигнет Хлин
новое горе,
когда Один пойдёт
сражаться с волком.³

Здесь важна честная оговорка про само имя «Хлин»⁷. Волк Фенрир проглатывает Одина в последней битве, мстит за отца сын Видар. Важно: даже верховный бог знания у источника не защищён своим знанием от предсказанной смерти – пророчество исполняется буквально.